Выставка начинается с афиши. На афишное место – в фактуристых плевках окаменевшего клея и недоотскобленное от предыдущих анонсов – с помощью местами оторвавшегося красного скотча приделан лист ватмана с большими гуашью буквами: «КЭЦ. Выставка живописи Сиротинина Юрия». Для пущей убедительности в центре буквенной композиции изображена палитра и кисти – этакая пиктограмма, условный знак живописного дела. Между тем продолжается многосуточный дождь, от которого ватман повело, а гуашевые буквы начали разъезжаться и течь, оставляя на ватмане причудливого вида дорожки, по-лобачевски параллельные линиям небесных струй.
Такая афиша уже сама по себе – картина, которую стоит увидеть. Она весьма похожа на отдельные кадры из фильмов раннего неореализма, например, «Одержимость» Лукино Висконти. Да здравствуют же культура и эстетика, ставшие определением в названии центра, где в данную минуту проходит выставка вышеупомянутого Сиротинина Юрия, живописца.
Не стану писать о самой выставке – о ней уже хорошо и подробно написано в статье «Россия Сиротинина». Поговорим же сегодня о натюрмортах, но не о сиротининских натюрмортах, коих на данной выставке несколько, а о натюрмортах вообще.
Нет вопросов, когда художник пишет портрет или пейзаж. Или что-то жанровое. Это как раз понятно, это и есть живопись. Но зачем маслом на холсте рисовать тарелки, ложки, бутылки, чайники-кофейники, букеты, фрукты? А то ведь еще яйца нарисуют, спичечные коробки, ползающих мух, чернильницы и письма. А Кузьма Петров-Водкин вообще селедку нарисовал в 1918 году. И что вы думаете? Обрел популярность. Селедка на синей салфетке, ломоть черного хлеба и две нечищеных картофелины. Шедевр. Это вам не голландцы, одни спелые фрукты только и рисующие.
Зачем Кузьма с говорящей фамилией взял и нарисовал селедку? Тут надо думать. Когда человек смотрит на натюрморт, он думает. Пытается догадаться. Существует точка зрения, что если на холсте изображены конфеты и мандарины, то это приносит зрителю физическую радость, потому что он вспоминает вкус детства. Нет, дорогие мои, натюрморты пишутся не на радость зрителю.
Любой художник – и Сиротинин, и Петров-Водкин – устремлен в невероятное. Это очевидно. Нанося на холст селедку, мандарины, бутылку кагора или сирень с фруктами, художник делает из вещи рисунок. Цель натюрморта – заставить зрителя поверить, что перед ним не рисунок вещи, а сама вещь – с формой, цветом и запахом. Так что это – примитивный натурализм? Где же невероятное? А вот где: у Петрова-Водкина из-за стола с картошкой хлебом и селедкой виднеется человеческая голова, похожая на маску. Что это? У Сиротинина в натюрморте с иконой Николая Угодника есть грибы. Настоящие они или нарисованные?
Попробуйте, ответьте.
Нет, друзья мои, искусство изображения вещи не так просто. Натюрморты надо не смотреть, а читать. Приходите на выставку Сиротинина в КЭЦ – убедитесь сами.
Фото Двести РУ
Комментариев нет:
Отправить комментарий